Кольцо вокруг CRINK: как британские аналитики видят карту будущих конфликтов.

Аналитический центр Council on Geostrategy совместно с исследовательским подразделением Королевского военно‑морского флота опубликовал геополитический атлас «Britains world: The strategy of security in twelve geopolitical maps» — «Мир Великобритании: стратегия безопасности на двенадцати геополитических картах». Документ задуман как визуальное дополнение к национальной стратегии безопасности и Стратегическому обзору обороны Соединённого Королевства: на двенадцати картах авторы объясняют позицию и интересы Британии в середине XXI века. 

Один из разделов атласа посвящён так называемым «зонам столкновения» (crunch zones) — регионам, где, по оценке лондонских экспертов, либо уже идут, либо с высокой вероятностью вспыхнут международные конфликты. Таких зон выделено двенадцать. 

Что такое «зона столкновения»
Авторы определяют регионы, обладающие стратегическим значением и обычно расположенные между линиями разлома интересов великих держав. Такие регионы отличаются повторяющимися конфликтами, политической нестабильностью и притяжением политических, военных и экономических интересов крупных игроков. Контроль над ними позволяет доминировать на окружающих пространствах: обеспечивать морские «узкие места», стратегическую глубину или проекцию силы. Отдельный мотив — доступ к ресурсам, от нефти до критически важных минералов. 

Ключевой тезис доклада: основные зоны столкновения образуют кольцо, расходящееся вовне от стран CRINK — сокращения, составленного из первых букв названий Китая, России, Ирана и КНДР (China, Russia, Iran, North Korea). Именно их стремление, по мнению британских авторов, подорвать и при возможности переписать существующий миропорядок названо «самым серьёзным геополитическим вызовом для Британии и её союзников за последние десятилетия». 

При этом сама коалиция описана осторожно: это не формальный альянс и не единая идеологическая «ось», а сеть углубляющихся двусторонних связей, скреплённых скорее совпадающими стратегическими интересами, чем общими ценностями. Толчком к её сближению стала полномасштабная ситуация вокруг Украины, вынудившая Москву искать новых партнёров; старт был положен заявлением России и КНР о партнёрстве «без границ» за три недели до начала боевых действий. 

По мнению авторов доклада, выделяется 12 ключевых регионов риска на конец 2020‑х годов. В Арктике (Расширенный Север) наибольшую угрозу видят в территориальных претензиях и милитаризации со стороны России. В Балтийском море, по оценке аналитиков, Россия занимается «прощупыванием» обороны союзников, проверяя устойчивость оборонительных линий региона. Чёрное море рассматривается как зона прямой эскалации — здесь фокус сделан на действиях России в отношении Украины и Молдовы.

Отдельное внимание уделено Кавказу: в докладе подчёркивается присутствие России в Грузии, которое авторы считают нелегитимным. В Леванте основной опасностью называют активность прокси‑структур Ирана, которые дестабилизируют обстановку в регионе. В Сахеле угрозу связывают с деятельностью российских частных военных компаний, усиливающих нестабильность.

На Аравийском полуострове ключевым фактором риска считают поддержку Ираном йеменских хуситов, что создаёт напряжение на морских маршрутах и в зоне жизненно важных транзитных коридоров. В Гималаях опасения вызывает китайское проникновение в Бутан — это трактуется как попытка усилить стратегическую глубину и контроль над горными перевалами.

В Индо‑Тихоокеанском регионе выделено сразу несколько критических точек. В Южно‑Китайском море основной риск — территориальные претензии и нарастающая милитаризация со стороны КНР. Тайвань рассматривается как потенциальный эпицентр острого конфликта: аналитики допускают сценарий китайской блокады или прямого вторжения. В Восточно‑Китайском море напряжённость связывают с давлением Китая на острова Сэнкаку, которые остаются предметом территориального спора. Наконец, Корейский полуостров остаётся зоной постоянной угрозы из‑за военных действий и ракетно‑ядерной программы КНДР.

Авторы подчёркивают: эти зоны не изолированы друг от друга. Морские блокады в Чёрном море влияют на продовольственные рынки Северной Африки, напряжённость на Балтике меняет группировку сил НАТО, а Арктика превращается в площадку для судов двойного назначения и подводных платформ. Рост числа конфликтов в зонах столкновения, по их оценке, будет усиливать нагрузку на экономический, военный и общественный потенциал «свободных и открытых стран», а климатические потрясения, борьба за ресурсы и ослабление государственных институтов повышают риск эскалации даже без чьего‑либо намерения начать войну. 

«Сателлиты» и логистика влияния
На карте «Соперники: CRINK» отдельными обозначениями выделены сами государства четвёрки, их «ассоциированные» страны и зарубежные военные базы. По трактовке подготовивших разбор авторов, роль таких опорных точек играют государства, где размещены базы упомянутых держав, — Белоруссия, Мьянма, Джибути, Пакистан и Камбоджа. С ними соседствуют и маршруты китайской инициативы «Один пояс — один путь» (сибирский, степной, южно‑каспийский, каракорумский, морские и африканские коридоры), через которые, по логике атласа, выстраивается альтернативная архитектура связей в Восточном полушарии. 

Необходимое пояснение
Всё изложенное выше — видение британской стороны, и оно отражает позицию её авторов. Так, по их логике, причиной конфликта вокруг Украины выступает не расширение НАТО на восток, а «агрессия России», противящейся этому процессу; Иран в докладе описан не как объект давления США и Израиля, а как источник дестабилизации. Читателю стоит учитывать эту встроенную оптику при знакомстве с документом.

Отдельная оговорка касается фактической точности: часть формулировок атласа — оценочные суждения, а не установленные факты, и ряд утверждений (например, о характере присутствия России в Грузии или роли отдельных стран) оспаривается другими центрами анализа.

Кавказский вектор: почему это важно на месте
Из перечня зон для читателей постсоветского пространства особенно заметен пункт о Закавказье. Контекст здесь действительно меняется: Армения последовательно дистанцируется от ОДКБ и ЕАЭС и развивает сближение с США и ЕС, при этом в самом атласе она пока фигурирует среди стран ОДКБ. Регион с его транспортными коридорами, трубопроводами и границами сразу нескольких зон влияния — классический пример «зоны столкновения» в определении британских авторов. 

Мнение автора исходного материала остаётся мнением автора: по его оценке, странам региона — Армении, Азербайджану и Грузии — стоит серьёзно взвешивать свою стратегию на ближайшие годы, поскольку их будущее уже «расписано» в чужих сценариях, и по образу украинского опыта оно может оказаться незавидным. Это субъективная трактовка, а не вывод самого доклада: в атласе Кавказ упомянут лишь одной строкой, и никаких сценариев «переустройства» республик британский документ не содержит.

Итог
Ценность атласа — не в пророчествах, а в том, что он показывает: как Лондон структурирует мир на фоне переоценки рисков после украинских событий и роста координации между Пекином, Москвой, Тегераном и Пхеньяном. Для стран, оказавшихся внутри обозначенного «кольца» — от Балтики до Кавказа и Индо‑Пацифики, — такой документ полезен хотя бы