Атом без адреса: Европа учится хоронить собственные ядерные отходы — и платит за это миллиардами.
Отказавшись от услуг российских площадок по переработке и хранению ядерных материалов, страны ЕС столкнулись с проблемой, которую откладывали десятилетиями: где навсегда изолировать радиоактивные отходы. Единственный действующий ответ уже дал первый результат — Финляндия получила лицензию на эксплуатацию хранилища Onkalo под АЭС «Олкилуото». Германия тем временем лишь на середине пути к выбору площадки, а этот поиск и временное содержание отходов обходятся её бюджету примерно в 1,4 млрд евро ежегодно.
Финляндия: первый в мире «nuclear-ковчег»
Финский центр радиационной и ядерной безопасности STUK выдал разрешение на эксплуатацию Onkalo — первого в мире геологического хранилища отработанного ядерного топлива. Объект расположен рядом с АЭС «Олкилуото», примерно в 240 км от Хельсинки.
Устройство могильника впечатляет инженерной основательностью: отработанное топливо помещают в чугунные капсулы с медной оболочкой, защищающей от коррозии, и опускают в скважины на глубину более 400 метров в гранитных породах. Расчётный срок изоляции — около 100 тысяч лет. Оператор проекта, компания Posiva, запрашивала лицензию на эксплуатацию вплоть до конца 2070 года: заполнение хранилища растянется на десятилетия, а окончательное закрытие объекта планируется к 2100 году.
Любопытно, что технология захоронения KBS-3 — шведская: её разработала компания SKB, а Финляндия стала первой, кто довёл решение до практики. Стоимость строительства оценивается примерно в 1 млрд евро, а эксплуатация в течение ста лет и закрытие объекта — ещё в 4 млрд.
Германия: закрыли АЭС, а вопрос остался
Германия в 2023 году остановила последние три атомные станции, однако радиоактивное наследие никуда не делось. В октябре 2025 года при демонтаже инфраструктуры бывшей АЭС Гундремминген взорвали градирню — символичное прощание с атомной энергетикой, но отходы никуда не денутся: их решено не вывозить за границу, а захоранивать на территории страны.
Федеральное общество по окончательному захоронению радиоактивных отходов (BGE) ищет площадку с 2017 года. На первом этапе потенциально пригодными признали 54% территории, затем круг сузили до 25%, а сейчас речь идёт менее чем о 5% площади Германии. Ключевой парадокс: на высокоактивные отходы приходится лишь 5% их общего объёма, но 99% всей радиоактивности — около 1900 контейнеров, или порядка 27–28 тысяч кубометров, накопленных за более чем 60 лет работы АЭС.

Деньги утекают уже сейчас: поиск площадки и содержание 16 наземных промежуточных хранилищ обходятся примерно в 1,4 млрд евро в год, а итоговая стоимость будущего объекта оценивается в 14 млрд евро. По графику BGE, к концу 2027 года будут отобраны 5–10 площадок для наземных исследований, окончательное решение о месте ожидается в 2031 году, ввод в эксплуатацию — не раньше 2050‑го. Единственный уже утверждённый проект — хранилище «Конрад» под Зальцгиттером, но оно рассчитано только на слабо- и среднерадиоактивные отходы. Федеральный министр окружающей среды Карстен Шнайдер призывает ускорить процесс: «В конце концов мы обязаны это сделать ради людей, живущих в регионах с временными хранилищами».
Схема, которая больше не работает: урановые «хвосты» в Россию
Десятилетиями часть европейских ядерных проблем решалась экспортом в Россию «урановых хвостов» — отвального гексафторида урана, образующегося при обогащении топлива. Он поставлялся под видом сырья для дообогащения.
Наиболее показателен контракт 2018 года между немецко-британским концерном Urenco, владеющим обогатительным заводом в Гронау, и Tradewill Ltd — структурой «Техснабэкспорта» (внешнеторговая компания «Росатома»). По данным экологов, в 2019–2022 годах из Гронау в РФ планировалось вывезти 12 тысяч тонн таких материалов; обратно возвращалась лишь малая часть переработанного урана — по разным оценкам, от 90% массы оставалось на российских площадках.
Оценки сторон при этом расходятся принципиально:
Позиция «Росатома». Обедненный уран — не отходы, а ценное сырьё: российская центрифужная технология позволяет дообогащать его экономически эффективно, а материал после переработки вывозится обратно за рубеж.
Позиция экологов. До 90% массы ОГФУ останется в России и фактически превращает ввоз в импорт радиоактивных отходов — несмотря на то, что российский закон прямо запрещает их ввоз, а немецкий — вывоз.
Сам формат сотрудничества с российскими обогатительными мощностями фактически свернулся после 2022 года: западные санкции и политические ограничения перекрыли этот канал, и европейским компаниям пришлось искать альтернативы — от расширения собственной конверсии ОГФУ (завод Urenco на площадке Кейпенхерст в Британии) до дискуссий о захоронении обедненного урана.
Что дальше
Расклад в Европе разнородный. Финляндия и Швейцария (решение по площадке Nordlich Lagern в кантоне Цюрих уже принято) демонстрируют работающую модель — длинный общественный консенсус плюс конкретная геология. Германия платит за годы промедления миллиардами и держит отходы в наземных хранилищах, рассчитанных на десятилетия, а не на тысячелетия. В этом смысле могильники вроде Onkalo — не реакция на санкции, а неизбежная плата за атомную энергетику в принципе: у отходов, которые опасны десятки тысяч лет, должен найтись окончательный адрес.
Комментарии
Добавление комментария
Комментарии